Гном Гномыч и Изюмка, автор Агнеш Балинт

РЕПЕЙНИК

Когда Изюмка ходил на прогулку с мышкой Кишмишкой, от этого получались
одни только огорчения. Хитрая Кишмишка обязательно что-нибудь да найдет по
дороге: то красивое голубиное перо, то разноцветный камешек или сучок
древесный, похожий как две капли воды на гномика.
А Изюмка никогда ничего не находил. Конечно, если бы он принялся рыть
пятачком землю, он бы тоже нашел что-нибудь: может, пуговицу, а может,
какую-нибудь кость завалящую. Или черепок, или ржавую подкову, или желудь. А
может, даже вполне вкусный корешок. Да только в такую стужу кому охота в
земле копаться? Только свой пятачок о мерзлую землю исцарапаешь.
И все же как-то раз Изюмке тоже повезло: на краю канавы он нашел
прошлогодний сухой репейник.
-- Смотри-ка, что у меня! -- с гордостью похвастался он Кишмишке.
Но мышка только носик презрительно сморщила:
-- Фи! Подумаешь, прошлогодний репейник! На что он годится! Корзинку из
него не сплетешь. Один мусор -- только и всего!

-- И никакой не мусор! -- гордо встал на защиту своей находки Изюмка.
-- Еще как сгодится.
-- На что?
Изюмка посмотрел вокруг себя. Действительно, на что может сгодиться
прошлогодний репей?
Над ними, тяжело махая крыльями, пролетел старый Грач. Изюмка
обрадовался:
-- Смотри, Мышуля, я сейчас запущу репейником в этого грача! Знаешь,
как здорово репейник прилипает к перьям!
И точно! Комок из колючек репейника ракетой взмыл вверх и так ловко
вцепился в оперение старого Грача, что тот ничего и не почувствовал.
-- Ух, до чего же ты меткий! -- восторженно пропищала Кишмишка. -- Это
надо же! Влет птицу бьешь, без промаха!
Изюмку прямо-таки распирало от гордости, когда он шел домой.
(skip)

ГНОМЫЧЕВЫ КРЫЛЫШКИ

Изюмка остался снаружи. Потоптался на крыльце -- замерз, волей-неволей
пришлось бегать. Обежал все кротовые холмики. А когда выбрался на проселок,
уже больше не мерз. На развилке дороги повстречал он мышку Кишмишку, и они
пошли вместе, весело болтая.
-- Мне на холоде всегда так есть хочется, -- признался Изюмка. -- А
тебе -- нет?
-- Мне тоже, -- подтвердила Кишмишка. -- Но как я помню, ты и в тепле
тоже всегда больше меня ел.
Так за разговорами они очутились возле какой-то замерзшей лужи. Лужа
была покрыта молодым ледком, потому что старый, толстый лед вырубили крысы и
снесли к себе в погреба. Чтобы
летом делать мороженое. Теперь на луже ледок был новенький и гладкий
как зеркало.
-- Я покатаюсь немножко, -- сказала Кишмишка. -- Но ты смотри, на лед
не заходи: он тонкий, такого толстого поросенка не выдержит.
-- Кто это -- толстый поросенок? -- удивленно переспросил Изюмка.
-- Ты! -- крикнула Кишмишка и пробежалась по тонкому ледку -- аж до
противоположного берега. Бежит, попискивает по-своему, по-мышиному.
-- Ты что же, думаешь, я побоюсь на лед выйти? --крикнул ей Изюмка,
когда Кишмишка повернула назад.
-- Побоишься, -- сказала мышка. -- Под таким толстячком он обязательно
проломится.
-- А вот и не проломится! -- упрямо закричал Изюмка и шагнул вперед.
Кишмишка удивленно посмотрела на него.
-- Такой ты смелый? -- говорили ее глазки-бусинки.
-- Такой! -- ответил Изюмка и покатился на острых копытцах по тонкому
льду.
Сначала было слышно только, как ледок слегка потрескивает. Но когда
Изюмка выкатился на середину лужи, лед вдруг сразу прогнулся и рухнул под
поросенком. Изюмка по самую грудь
очутился в воде, а Кишмишка во всю мочь принялась звать на помощь.
Изюмка же только хрюкал и, обламывая лед, сам стал выбираться на берег.
Тут, услышав крики, прибежал и Гномыч. А Кишмишка поспешила сообщить ему:
-- Изюмка под лед провалился!
Разумеется, Гномыч теперь и сам видел, что произошло. Схватил он в
охапку промокшего до нитки поросенка и быстро-быстро побежал с ним домой. А
Кишмишка -- за ними следом.
И всю дорогу приговаривала:
-- Гномушка, миленький, не ругайте его, пожалуйста. Он такой смелый. Я
бы никогда не подумала, что он решится на лед выйти.
Дома Гномыч уложил Изюмку в постель, вскипятил ему чаю. А Кишмишка
побежала домой рассказывать своей родне, какой смелый поросенок Изюмка.
Тем временем Изюмка сидел на кровати и попивал чай с медом. Гномыч
подложил в печку побольше дров, сел на край Изюмкиной кровати и спрашивает:
-- Ну так как же все это случилось?
-- Как, как! Кишмишка говорит: тебе, мол, слабб на лед выйти. Тебя,
говорит, такого большого поросенка, ни один лед не выдержит!
-- Так она сказала? -- удивился Гномыч. -- "Тебя, такого большого"?
-- Ну не совсем так. "Такого толстого", она сказала, если быть точным.
-- А-а! Тогда понятно. Ну, а дальше? -- кивнул Гномыч.
-- А я ей в ответ: а вот и не слабо!
-- Теперь я понимаю, почему Кишмишка так восторгалась тобой. Да, я
вижу, ты и сам собой тоже доволен.
-- Люблю быть смелым, -- скромно улыбаясь, признался Изюмка.
-- Я тоже люблю смелых, -- сказал Гномыч, а затем, помолчав, добавил:
-- Но не люблю хвастливых и тщеславных.
-- Это кто такие -- тще-тще-славные? Это которые очень славные?
-- Нет, это которые очень любят славу и ради этого всем на свете готовы
пожертвовать.
-- А я-то тут при чем?
-- При том, что ты из тщеславия на тонкий лед пошел. Перед Кишмишкой
похвалиться хотел и доказать ей, что ты совсем и не толстый.
Изюмкино самодовольство исчезло, словно дым. Вид у него был такой
грустный, что Гномыч в конце концов сжалился над ним и сказал:
-- Ладно, не вешай свой пятачок. Бывает такое со всеми. Я вот, к
примеру, когда был маленьким...

ВОЗЬМЕМ ЕГО ДОМОЙ

Всю неделю не переставая лил дождь. У Кишмишки затопило весь их
подземный дворец. Одна кладовая с запасами продовольствия осталась сухой.
Теперь здесь отсиживалось все мышиное семейство -- к превеликой радости
мышат. Они с утра до вечера могли, сидя тут, лакомиться калачиками
просвирника да семенами сурепки. Время от времени Кишмишка, вспоминала
и маленького поросенка Изюмку.
-- Что-то он, интересно, поделывает в такую мерзкую погоду? Надо бы
сходить к нему, поиграть с ним.
-- Еще чего! -- рассердилась Кишмишкина мама, тетя Мышария. -- Их
жалкая хижина из тыквы, наверное, уже давным-давно развалилась. Сиди лучше
дома да радуйся, что живешь
в добротном земляном дворце. Хоть наш дом залит наполовину водой, но
все равно он лучше пустой тыквы, которую в любую минуту может сожрать
прохожая корова.
skip

Вдруг и Гномычу и Изюмке показалось, что неподалеку кто-то плачет.
-- Может, это кукушкина травка слезки льет? -- предположил Изюмка.
Но Гномыч хоть и знал, что трава не плачет, все же подошел к зарослям
кукушкиных слезок, прислушался.
И вдруг, к своему удивлению, видит: под одной былинкой, в ямочке,
лежит, свернувшись калачиком, рыже-бурый хомячок. Изюмка тоже к нему
подбежал и тоже удивился. А Гномыч
спрашивает найденыша:
-- Ты-то что тут делаешь, бедный хомячок?
-- Плачу, -- отвечает хомячок.
-- Вижу, что плачешь. А почему? -- вмешался Изюмка. --Почему ты
плачешь... как, бишь, тебя там?
-- Фадейкой меня звать, -- сообщил хомячишка, хлюпая носом. -- А плачу
я потому, что выпал из корзинки.
-- Из какой еще корзинки? -- удивился Изюмка. -- И как ты мог из нее
выпасть?
-- А я копошился, -- все еще посапывая носиком, сказал хомячок.
-- Я, кажется, начинаю понимать! -- воскликнул Гномыч. -- Кто-то,
наверное, вез на рынок целую корзину всяких зверьков -- морских свинок,
белых мышей, хомячков. А когда садился в автобус, один из зверьков --
хомячок Фадейка -- и выпал из корзины.
-- И что же теперь с ним станется? -- с отчаянием в голосе спросил
Изюмка.
-- Придет автобус, скажем водителю.
-- И-и-и! -- послышался снова тонкий, протяжный плач. Тут уж и у
поросенка Изюмки хвостик начал подозрительно загибаться вниз. А дождь все
хлестал и хлестал по земле не переставая.
-- Возьмем его к себе домой? -- чуть не плача проговорил Изюмка.
Но Гномыч, словно предвидел это, сразу же возразил:
-- Нет, Изюмка, об этом не может быть и речи.
-- Давай возьмем! -- зарыдал поросенок. -- И мне тогда будет с кем
играть.
-- Мало у тебя приятелей, что ли?
-- Много. Но они же все не с нами вместе живут.
-- И без них предостаточно жильцов в нашей тыкве...
Но потому ли, что изо всех сил зарыдал бедный хомячок, или дождь
приударил еще сильнее, или очень уж жалостливо смотрел Изюмка, только
сжалось сердце у Гномыча, и он сказал
ласково:
-- Ладно, Фадейка, так и быть, идем с нами.
Изюмка завизжал, запрыгал от радости, а Гномыч завернул маленького
Фадейку в лист подорожника и взял его к себе на руки.
-- Возьмем к себе, возьмем к себе! -- орал поросенок Изюмка, совсем
позабыв и про дождь, и про выставку огородных пугал. И только увидев, что
Гномыч несет Фадейку на руках, вдруг остановился.
-- Гномыч, это... как же, а я?.. Меня ты тоже возьмешь на ручки? --
спросил он.
-- Тебя? -- улыбнулся старый гном. -- Так ты же большой. И тяжелый. На
вот тебе лучше зонтик. Держи и шагай следом за нами!
Изюмка так и обмер. Взял в руки зонтик, как ему велели, и молча
засеменил следом за Гномычем, который шел с хомячком на руках. И так ему
стало обидно, что раньше Гномыч с ним возился, как с маленьким, а теперь --
на тебе! Отыскался кто-то другой, еще меньше его, Изюмки. Он уж и не рад
был, что они нашли Фадейку.

ЧЕЙ ФАДДЕЙ?

Вскоре дождь перестал, наступили солнечные деньки. Но Изюмка все равно
ходил темнее тучи; ему хотелось поиграть с маленьким хомячком Фадейкой, а
тот все время спал в своей
люльке.
-- Мой Фадейка, -- ворчал он. -- Ведь для чего мы его домой принесли?
Чтобы мне было с кем играть. А так на что он мне нужен?
-- И почему ты никак не поймешь: таким малышам, как Фадей, надо спать
почти целый день.
-- Эх! -- отмахивался Изюмка и шел пятачком рыть землю. Вырыл одну
ямку, другую, вдруг слышит какой-то шорох.
-- Фадик проснулся! -- радостно захрюкал он и побежал к люльке.
Наступило веселое времечко и для Изюмки.
-- А ну скажи, -- допытывался теперь он у хомячка, --ты чей, Фадей?
-- Изюмкин, -- лепетал спросонья Фадейка. А поросенок буквально места
себе не находил от радости.
Послушный хомячок соглашался играть с Изюмкой в любые игры: кувыркался
на сене, лежал в вырытых поросенком ямках, зарывался в песок. И сколько
угодно играл в прятки! Сокровище, а не хомячонок был этот Фадейка.
Немного погодя пришла к ним мышка Кишмишка и сообщила радостную
новость: вода ушла из их подземного дворца.
-- А ну, Кишмишка, посмотри, что у меня есть! -- громко хрюкнул Изюмка.
У Мышки даже глазенки засветились.
-- Ой, какой премиленький хомячок! -- пропищала она.
-- Его Фадейкой кличут, -- милостиво сообщил Изюмка.
Кишмишка обрадовалась, позвала:
-- Иди ко мне, золотой мой Фадеюшка!
Хомячок пошел было к ней навстречу, смешно перебирая короткими ножками,
но тут Изюмка как вскочит да как побежит ему наперерез.
-- Не смей ни к кому ходить! Ты мой -- понятно? И, подхватив его на
руки, так прижал к груди, словно кто-то хотел у него отнять хомячка.
Кишмишка обиделась:
-- Чего ты так испугался? Съем я его, что ли?
-- Не съешь, -- смягчаясь, сказал Изюмка, -- но и хватать нечего.
Перемажешь еще его золотистую шубку.
-- Вот оно что? -- возмутилась мышка. -- И это говоришь мне ты, у
которого вечно и копыта и нос в грязи?!
Тем временем Фадейка снова задремал. Изюмка принес его к Гномычу и
попросил:
-- Присмотри за ним, пожалуйста. Носик ему вытри. А то у него носик
загрязнился!
И сам -- в дверь, чтобы с Кишмишкой в прятки играть.
Гномыч усмехнулся и говорит:
-- Почему же ты Фадейку мне несешь, когда ему носик нужно вытереть. Это
же твой хомячок?
-- И мой и твой, Гномыч, -- отвечал Изюмка. -- Мы же его вместе нашли?
Разве ты забыл?
-- Нет, не забыл, -- возразил Гномыч, посмотрел на своего приятеля
Грача, и они оба захохотали.
-- Над чем это вы смеетесь? -- спросила Кишмишка, заглядывая в окно.
-- А над тем, милая, смеемся, что когда Изюмке играть хочется, то
Фадейка -- его, а когда за хомячком уход требуется и забота, то сразу
оказывается, что Фадейка -- Гномычев.
-- Хи-хи-хи! -- ехидно захихикала мышка.
Изюмка разозлился, побежал прогонять Кишмишку домой. Но та уже и сама
догадалась, что рассердила приятеля, и убежала. И только издали все еще
доносился ее ехидный смешок:
-- Хи-хи-хи!
Первое время Изюмка, куда, бывало, ни идет, туда и Фадейку за собой
тащит: любил своим хомячком перед другими похвалиться.
-- Смотри, Изюмка, -- предостерегал его Гномыч, -- приучишь к себе
малыша, потом не отвяжешься.
-- А если я так его люблю, что без него минуты прожить не могу? --
кричал Изюмка и прижимал к груди маленький мохнатый комочек.
Но однажды еще один приятель Изюмки, косолапый медвежонок Миня, говорит
поросенку:
-- Поиграем в футбол, а? Только зря ты своего хомячонка повсюду за
собой таскаешь! Ну прямо покою нет от него никакого.
Начали они играть в футбол. В самом деле, Фадейка под ногами путается,
мяч поймать хочет.
Почесал Изюмка за ухом: что же делать?
На другой день собрался Изюмка к Филе Зайчику. В гости. В "трех
поросят" играть. Дождался, когда Фадейка после обеда уснет, и сам осторожно
на копытцах -- к двери. Но Фадейка
сразу же проснулся. И в слезы:
-- Хочу с тобой вместе! Фадей с Изюмкой гулять пойдет.
Нечего делать -- надо брать с собой хомячка. А Фадейка, невыспавшись,
ноет, хнычет. Так и пришлось Изюмке весь день на руках его нянчить. Все
получилось, как Гномыч предсказал.
И вообще, с тех пор, как Фадейка очутился в тыквенном домике, Изюмка то
иногда рад был ему, гордился, что он ростом больше хомячка, то, наоборот,
хотел бы стать таким же маленьким, как Фадейка. Или даже меньше его.
Особенно когда нужно было что-нибудь делать по дому.
Один раз Изюмка учил хомячка, как правильно рыть землю. В это время
Гномыч попросил поросенка помочь ему начистить картошки.
-- Ты Фадейке скажи, Гномыч! -- посоветовал Изюмка.
-- Скажу, конечно, и ему тоже. Он очень любит мне помогать. Да только
от его помощи мало толку! Полчаса будет мусолить одну картофелину. Маленький
он еще, неловкий.
-- Я тоже медленно чищу картошку, -- сразу же возразил Изюмка. -- Вот
посмотри, как я ее мусолю.
Гномыч рассердился. Раньше, бывало, Изюмке можно было всякую легкую
работу поручать: сушняк, например, порубить на дрова. А теперь Изюмка
Фадейке подражает: с охапкой
хвороста целый день провозится.
-- Я еще маленький! Такой же, как Фадейка.
И сам сжался в комочек, даже голову спрятал. Впрямь -- ничуть не больше
своего хомячка.
На другой день прилетает к Гномычу в гости старый Грач. Под мышкой
удочка. Рыбу ловить.
-- Идем, дружище Гномыч, порыбачим у водопада. Говорят, там окунь
здорово клюет. Ну, а если и не поймаем ничего, все равно хоть прогуляемся.
Есть там один красивый заливчик.
-- К водопаду! К водопаду! Идемте же поскорее! -- завизжал радостно
Изюмка. Он, правда, сам никогда у водопада не был, но слышал от своего
приятеля, медвежонка Мини, что там поблизости в лесу растет и ежевика, и
земляника. А у подмытых крутых берегов можно такие сладкие корешки найти,
что и копытца оближешь.
-- Я, -- сказал Изюмка Гномычу, -- твою удочку понесу, а ты -- Фадейку.
-- Нет, Изюмка, -- отказался Гномыч. -- Не понесу я Фадейку. Да и сам
ты никуда не пойдешь. Маленькие вы еще оба в такие дальние путешествия
пускаться.
-- Так ведь я уже большой! Намного больше Фадейки. Вот посмотри! -- И
поросенок вытянулся на своих задних ножках, насколько смог.
-- Не дурачься, Изюмка, -- пожурил его Гном Гномыч. -- Ты ведь только
что сказал мне, что ты такой же малыш, как и Фадейка. А это значит: нельзя
мне тебя с собой брать. До водопада далеко. Вот вы двое маленьких и посидите
пока дома. Подомовничаете.
Изюмка захныкал, заплакал, начал проситься. Но на этот разГномыч твердо
стоял на своем. Не уступил Изюмке.

ГДЕ ЭТОТ ФАДДЕЙ?

Рос Фадейка, подрастал. И с каждым днем становился все разговорчивее.
Вначале это забавляло Изюмку. Вместе с Кишмишкой они обучали маленького
хомячонка всяким стишкам и песенкам. А когда Фадейка потом их пел или
декламировал, они чуть не умирали от восторга. Но Фадейка мог петь или
читать стихи и невпопад. Например, приляжет Изюмка отдохнуть в тени под
кустиком, а хомячок уж тут как тут. Наклонится над самым Изюмкиным ухом и
запоет//
skip